Подсохин Иннокентий Клементьевич

Вячеслав Старцев
 411

Подсохин Иннокентий Клементьевич Подсохин Иннокентий Клементьевич

СЫН ЗА ОТЦА ОТВЕЧАЛ

Давно, когда еще на месте города Белово были вольные степи, кое-где поросшие березняком, местные устраивали конные забавы. На праздниках демонстрировались скорость и удаль. А место, где заканчивался бег взмыленных коней, называли «чертой». С тех пор так и повелось: «Черта» да «Черта». Смысл давно выветрился, а название осталось. Об этой легенде мне рассказал Иннокентий Клементьевич Подсохин — ветеран-шахтер, бывший председатель Чертинского комитета самоуправления.

ДЕТСТВО ОКОНЧИЛОСЬ БЫСТРО

Детство прошло в Гурьевске. Сюда из Барабинских степей в 1931 году переехала семья Подсохиных. Была она большая и дружная — трое сыновей да две дочери. Отец Клементий Федорович устроился на металлургический завод бухгалтером. А мать Мария Ивановна по хозяйству хлопотала. Держали корову, поросят и прочую живность. Как самому старшему, Иннокентию и сено косить довелось, и за скотиной ходить.

Он работал и учился, и все было, как у всех, но война круто изменила жизнь. В сорок первом уже немолодой глава семьи Клементий Федорович Подсохин стал рядовым стрелкового полка. Попал он сначала в Дальневосточный военный округ. Там, наскоро обучив держать винтовку, бросали солдат на Западный фронт. Задача была жесткая — любой ценой остановить немца. Отправили на фронт и часть, где служил Клементий Подсохин. В сорок втором семья узнала из весточки, что воюет отец где-то на Дону. А потом как сгинул человек, будто и не было.

Тут сосед с фронта пришел, стуча деревяшкой вместо ноги.

Рассказал, что были они вместе в бою. Там такая неразбериха творилась, поэтому точно утверждать нельзя, что с Клементием случилось: то ли в плен попал, то ли снарядом накрыло. «Пулеметчиком он был», — рассказывал сосед, щурясь то ли от крепкого самосада, то ли от тяжелой обязанности горькую весть семье передать. А потом бумажку из военкомата принесли, в ней то же самое: «Ваш муж пропал без вести в боях за город Воронеж».

Тогда-то Кеша про себя решил: «Убегу на фронт и буду мстить гадам». Все смешалось в голове. На уроках немецкого слова всякие учить заставляли. «Может, с этими каркающими словами фашисты и измывались над отцом, перед тем как убить?» — думал юноша и совсем перестал учить немецкий язык.

«Глупый был, пацан еще», — смущенно улыбается Иннокентий Клементьевич. Конечно, скандал вышел, и парнишка из 8-го класса попал в ФЗУ. Немецкий там не преподавали — на слесаря учился. Так минул год.

Из «ремеслухи» на фронт старались не брать, какая-то бронь, видимо, была, но Подсохин ушел добровольцем.

НА ВОСТОК

Грохочущий состав выгнулся дугой. Впереди было видно, как старательно дымит паровоз, осыпая все кругом сажей. Солнце мелькало за деревьями и неотступно гналось за эшелоном до самых сумерек. Когда проскочили входные светофоры у станции Зима, Иннокентий вдруг подумал о том, что сегодня ему исполнилось семнадцать. Был ноябрь третьего года войны. Вспомнился дом, ярко и осязаемо представились мать, братья и сестры. С мыслью о них и заснул, еще не зная, что уже шагнул через черту, отделяющую его от прошлой жизни.

Два первых года болезненно ощущалась горечь военных неудач. На германском фронте дорог был каждый солдат, а на востоке приходилось держать целых сорок дивизий. Японцы «нависали» по всей маньчжурской границе. Так было и позже, когда в одну из этих дивизий попал Подсохин. Чтобы погасить наступательный порыв немцев, отсюда все, что могли, отгоняли на запад. И людей, и технику. Вот почему в этих дальневосточных частях было так убого и скудно со снабжением.

В дивизии, еще совсем не воевавшей, потери, тем не менее, были. Люди таяли от голода, коварных болезней, тяжелых бытовых условий. Все это узнали и увидели новобранцы, как только прибыли в 275-ю стрелковую дивизию. Юные сибиряки везли из дома немудреные харчи. Но по неопытности и бесшабашности, что не съели, на станции Мациевской побросали, как только вышли из надоевших вагонов на перрон. Они не раз пожалели об этом, когда в дивизии потянулась череда голодных дней.

— Был такой случай, — вспоминает с улыбкой Иннокентий Клементьевич, — в яму нас с дружком посадили, как Жилина и Костылина.

— Это как, в яму? — недоумевал я.

— Придавил нас голод так, что решили мы на промысел податься. В тех местах водились тарбаганы. Вроде наших сусликов, только побольше. Некоторые солдаты наладились добывать их капканами да петлями. Запрещено это было, начальство следило и наказывало круто. И не случайно. Вместе с горьким запахом трав из Монголии и Маньчжурии приносили эти зверьки и страшную болезнь — чуму. Но друг меня уверил, что быстро распознает их.

Больных, якобы, сразу видно по поганому облезлому виду, а которые гладкие — те нормальные. Отпросились у старшины, причину какую-то придумали и отправились подальше от казарм.

Кругом, будто волнами, до самого горизонта сопки накатываются, щетина редколесья по ним то вверх поднимается, то в распадлок ныряет. Под такой сопочкой и ухитрились мы одного тарбагана поймать, — продолжает Подсохин. — Ободрали его и варим в двух котелках, напарник мой ложкой помешивает и кизяк в огонь подбрасывает. А тут как на грех — патруль. Варево в костер вывернули, а нас в яму посадили. Заразы боялись.

Еду на палке подавали. И сколько мы ни твердили, что мяса того так и не попробовали, все бесполезно.

Иннокентий Клементьевич на мгновение замолкает, затягивается сигаретой. Пепел тает в самодельной пепельнице. Он смотрит на него и вдруг говорит:

— Вообще я курильщик заядлый — с военным стажем. Отец в письмах с фронта, кроме всего прочего, писал, что с табачком у них плоховато. А у нас самосад был, только как отправишь, если на посылку талон специальный нужен, а где его взять? Так сами придумали или кто подсказал, уж не помню: конторские книги внутри вырежем, табаком набъем. Мать холстиной обошьет, как бандероль, — это разрешалось. Тогда и я покуривать стал, сначала с опаской, а потом, когда на фронт уходил, в «сидор» табаку собрали на законных основаниях. Посмотрел, как в армии без курева многие мучаются, и бросил. А позже снова закурил, уже бесповоротно.

— В августе сорок пятого всей силой двинули нас на японцев, Квантунскую армию разгромили быстро, но домой попал не скоро.

Закончил Иркутское авиатехническое училище.

Оттарабанил в общей сложности восемь лет. Пришел в пятьдесят первом. В военкомате все мытарили, хотели снова призвать. А мне уж эта служба так приелась, что дальше некуда.

«ТАМ, НА ШАХТЕ УГОЛЬНОЙ»

Вернулся Иннокентий к родным, устроился механиком на шахту «Чертинская». Любил свое дело и находил в работе особую прелесть, а порой даже романтику.

Больше тридцати лет отработал он на «Чертинской». И супруга его трудилась здесь же. К слову сказать, они один техникум окончили в Прокопьевске.

Семья для Иннокентия Клементьевича — святое. В ней он черпает силы и уверенность, бережет ее и заботится. Двух дочерей с женой воспитали.

Одна после университета тоже на шахте «Чертинская» работала.

Подсохин четырежды дед — у каждой дочери по два сына.

Наверное, самая главная радость для него в том, что он видит, кто его род продолжит.

За долгие годы Иннокентий Клементьевич привык к микрорайону и людям. Жизнь его складывалась обычно, не хуже и не лучше, чем у других. Честно трудился, уважал людей и никогда не отказывал в помощи, не был равнодушен к их проблемам.

Наверное, именно эти обстоятельства и сформировали доверительное отношение к нему жителей поселка. Когда наступили горячие и крутые времена, люди выдвинули Иннокентия Клементьевича в лидеры местного самоуправления. И он взял на себя груз их забот.

Дело это было многотрудным. Чертинский к тому времени стал одним из самых проблемных территорий города.

Окажись на месте Подсохина человек пожиже да посговорчивей, завалилось бы дело. Но в Иннокентии Клементьевиче жила неподатливая на излом воля и широкая, благородная душа. Об этом знали люди и потому доверяли свои тревоги и заботы.

Со временем и здоровье стало пошаливать, и силы уже не т. е. Не смог уже ветеран возглавлять комитет местного самоуправления, но до сих пор входит в совет своего микрорайона. Помогает и советом, и делом, потому что знает и любит свой посёлок.

Автор: М. ЖИВОПИСЦЕВ.

Сайт беловских ветеранов
ГлавнаяНовостиСтатьиБиографииО нас